Автор: Георгий

И сколько ж нравственных дебилов

развал Союза породил.

Они забыли то, что было

и отказались от родни.

 

Крушат советские устои,

взамен лишь злобу предложив.

Не каждый к их броженью стоек –

смолчу, быть может, буду жив.

 

И расправляются с наследьем,

фашистский лозунг возродив.

Кичатся мнимою победой,

кромсают тех, кто супротив.

 

Мешают воздухом свободы

вздохнуть, используя ярмо.

Но скинут гордые народы

с шестка дебильное дерьмо.

Из древней Персии явился

цветок невиданной красы.

Он целомудрием светился

и юной свежестью весны.

С ним признавались в нежных чувствах,

в безумной пылкости любви.

Они несли в бутонах чуткость

и приглашали – отзовись.

Его бутоны раскрывались

от теплоты берущих рук.

И никогда не отзывались

на холод будущих разлук.

В Голландии символом богатства

цветок волшебный нарекли.

Готовы были без лукавства

отдать дома и корабли.

И вот теперь цветок желанный

доплыл до наших берегов.

Возьми его надежной дланью

и поднеси, раскрыв любовь.

Лесные угодья укрыты снегами.

От яркого солнца искрит белизна.

Зима не дурманит другими цветами.

Большим разноцветьем богата весна.

 

И первым цветочком вспорхнёт из-под снега

чудесный подснежник – глашатай весны.

В нём снежный узор и волшебная нега.

В нём малая толика робкой вины.

 

Но разве повинен весенний цветочек,

что в раннюю пору явился на свет?

Его с нетерпеньем любимая хочет,

ведь с ним принесут долгожданный ответ.

Январь противился ветрам,

крутой метелице не сдался.

Пришёл февраль и расстарался,

устроил снежный тарарам.

Метелью тропки замело.

Восстали кочками ледяшки.

Просили люди о поблажке,

видать их очень припекло.

Посмотришь вдаль, белым-бело.

Под ноги глянь, сплошная каша

и лед – источник эпатажа,

спешит под ноги, как назло.

Чихает в пробках Петербург,

детишки в садиках гриппуют.

А ветры взбалмошные дуют

и с крыш несчастия гребут.

Скорей бы теплая весна

с ее цветущим ожерельем.

И соловьи с радушным пеньем

про ночи дивные без сна.

Народы есть, а дружбы нет.

И все по прихоти богатых.

На волю чувств одет запрет.

Боятся правды супостаты.

 

Плодят заведомую ложь.

Трясут надуманной угрозой.

Им вставить клинья невтерпёж

тем, кто в общении дарит розы.

 

Сидят с опаской на мешках,

скупают загнанную совесть,

вселяют в души подлый страх,

планету к гибели готовят.

 

Всесильным кажется банкнот,

пока народы не очнутся.

Но правда может скинуть гнет,

а счастье людям улыбнуться.

Листаю свой житейский календарь.

Мелькают запыленные страницы.

Судьбу благодарю за божий дар,

с которым мне представилось сродниться

 

Я прожил жизнь без злобы, как умел.

В формальность наставлений не вдавался.

Влюбиться не единожды успел.

По глупости с друзьями расставался.

 

И каждый раз ходили желваки

от тягостной навязчивости жлоба.

Пускал по доброй воле кулаки,

опять же без патетики и злобы.

 

Предательских объятий не любил.

На лесть и словоблуд не поддавался.

Немало русской водочки испил.

К текиле равнодушным оставался.

 

Писал от черных мыслей и тоски.

Творил от наслажденья и удачи.

Бессильем посеребрены виски,

но попусту талант мой не растрачен.

 

Я рифмой разговаривал с людьми,

отжатыми от прелестей бомонда.

На подкупы не тратил даже миг,

нахрапистым дельцам не бил поклоны.

 

И вот перебираю календарь,

навязчивые слёзы отгоняя.

Россия – ты мой добрый государь,

которому с надеждой присягаю.

Мне позвонила внученька моя.

Я вновь услышал ручеёк журчащий.

Он голосит, душевностью маня,

я говорю – спасибо за участье.

 

А за окном реально рассвело

Исчезла с глаз последняя грустинка.

От добрых слов приятно и тепло,

и оттого оттаяла слезинка.

 

Избыток чувств захватывает грудь,

и эти чувства с радостным отливом.

Мой ручеёк, прошу, счастливым будь.

И я с тобой обязан быть счастливым.