Автор: Георгий

Не терзай благозвучие робкой души.

Беспричинно о горе кричать не спеши.

Не храни неприятности прожитых лет.

За закатом всегда наступает рассвет.

 

За разлукой нежданная встреча придет.

Будет солнцем манить голубой небосвод.

Будут птицы весеннею песней встречать,

И желанной тебя милый друг величать.

 

Ты поймешь, как прекрасна и радостна жизнь.

Только сделать неверный порыв воздержись.

Не неси отголоски рыданий на свет.

За закатом всегда наступает рассвет

 

За хорошую отметку

внучек спиннер попросил.

Просьбу взял я на заметку,

только спиннер не купил.

 

И тогда, насупив брови,

мне мой внучек заявил –

ты не выполнил условий,

спиннер так и не купил.

 

Он не слушал фраз избитых,

что вещал я в этот раз.

Неприкрытая обида

слезно хлынула из глаз.

 

Чтоб унять его слезинки,

я повел его в киоск.

Там купил ему новинку –

чудный спиннер фирмы Боск.

 

Моя звезда на небе не угасла.

Ее на миг закрыли облака.

Но этот миг нахлынул без согласья.

Нависла вдруг коварная рука.

 

И потому с надрывом сердце бьется.

Родник желаний рифмой не поет.

Надрывный гул в сознании отдается.

Но верю я, звезда моя придет.

 

Она осветит ближнюю округу,

украсит вечер радугой надежд.

И вырвусь я из замкнутого круга,

возьму пером рифмованный рубеж.

С глазами завидущими, с руками загребущими

родился поздним вечером несчастный человек.

Живя в селе Завидово, он рос и всем завидовал.

Роились только завидки  в немытой голове.

 

Глазищи завидущие не ведали усталости.

Они повсюду зыркали, искали, что хватить.

А ручки загребущие, сначала вроде шалости,

потом и по инерции пытались ухватить.

 

Хватали ручки вредные игрушки и вкуснятину.

Конфетки и печение съедались в тот же миг.

И вылилось впоследствии в любимое занятие –

что глазками замечено, то ручками возьми.

 

Таких по всей Россиюшке немало нарождается.

Растут из них завистники, хапуги и рвачи.

Но, несмотря на ханжество, Россия возрождается.

Без щучьего веления и Ваньки на печи.

Забрел Денис в дремучий лес,

Набрел на тысячу чудес.

Там львы водили хоровод,

Держали ели небосвод.

Крутилась белка в колесе,

Слагала сказки о весне.

Зайчата кучкой собрались

И с серым волком подрались.

Стучали дятлы на зверей

Совсем как люди на людей.

По лесу бегала лиса

Ужасно воя в небеса.

А обезумевший бобер

У местной выдры шубку спер.

Там пели птицы на кустах.

Светились ноты на листах.

Денис попробовал уйти,

Но встал ежонок на пути.

Колючки вздыбились на нем,

И стало страшно даже днем.

Застряли в горле все слова,

И закружилась голова.

Денис на корточки присел

И сделал вид, что заболел.

Но, невзирая на болезнь,

Ему на спину ворон влез.

Он для порядка поклевал

И что-то в ухо прошептал.

Потом взмахнул своим крылом,

Помчал Дениса в отчий дом.

А там ждала его кровать,

В какую он ложился спать.

Признав родные голоса,

Открыл он сонные глаза.

В ушах его был слышен звон.

Звенело – сон или не сон.

Люблю я русское звучанье

еще не скошенной травы.

Люблю и птичье щебетанье

на фоне нежной синевы.

 

Еще люблю общаться с лесом,

вбирая мудрую печаль.

Люблю смывать людскую плесень,

нырнув в озерную вуаль.

 

К росткам природным прикасаюсь,

их по сыновьему любя.

И той  любовью очищаюсь,

Россия милая моя.

Накрыл  надеждой триколор родную землю.

Уходит в прошлое лакейская боязнь.

Бурлит восторгами разросшаяся зелень.

Служенье Родине – почет, а не сарказм.

 

И я шагаю вместе с гордою Россией,

соприкасаясь в думах с дружеским плечом.

И в том плече я вижу правду доброй силы,

и раскрываюсь поэтическим ключом.

 

Для воспевания величия Отчизны

я не жалею восхитительных слогов.

А, если надо, поделюсь с Россией жизнью,

чтоб оградить ее границы от врагов.

На море выезжаю

и только им живу.

О боли забываю,

на помощь не зову.

 

Несет меня волною

за дальний горизонт

от солнечного зноя

до призрачных  красот.

 

Шумливые бакланы

резвятся надо мной.

Как будто манят в страны,

где красен мир иной.

 

Вещают про награду,

что жизнь не додала.

Но мне совсем не надо

заморского тепла.

 

Обняла кусочек моря

сердобольная старушка.

Здесь Иван*  с волнами спорил

и гулял великий Пушкин.

 

Здесь от вражеских набегов

каждый камень кровоточит.

Здесь от лунного разбега

жизнь светлее даже ночью.

 

Здесь прибой играет галькой

фуги чудного рассвета.

Здесь закат оригинальный

в красках огненного цвета.

 

Рядом с древними дворцами

ввысь стремятся новостройки.

И за звездные мерцанья

небу платят неустойку.

*Иван Айвазовский — великий русский живописец, родившийся и живший в Феодосии.

 

После тягостных сомнений

принесла мне мама кошку.

Та освоилась немножко

и пошла за мною тенью.

 

Я взяла ее на ручки,

приласкала, как умела.

Причесать ее хотела,

чтобы шерстка стала лучше.

 

А она пустила когти

и нацелилась кусаться.

Ох и трудно отбиваться

от зубов кусачей кошки.

 

От такого вот общенья

на лице следы остались.

Я с кусачкою рассталась,

не дала ей угощенья.

 

Но пушистая подлиза

возле ног моих крутилась –

по-кошачьи повинилась,

словно знатная актриса.

 

Я насыпала ей корму,

налила сырой водички.

Кушай, киска – невеличка –

ей сказала без укора.

 

После этого общенья

мы, как будто, помирились.

Но кусачки повторились

даже после угощенья.

 

И царапки повторились

на порыв ее погладить.

Как же с кошкою поладить,

как же с ней договориться?