Над Петербургом небо синее.
Мороз декабрьский щиплет уши.
Шагаю в парк, покрытый инеем.
Хочу безмолвие послушать.
Хочу дивиться снежным бисером,
что разукрасил всю окрестность.
Рукой зимы картины писаны.
Мне созерцать их интересно.
Автор: Георгий
Иду по снежной белизне
Иду по снежной белизне,
морозцем лёгким наслаждаюсь.
Звучит симфония во мне.
Снежинки — ангелы летают.
Благим приветствием зимы
скрипит снежок под каблуками.
Деревья голые немы.
Их кроны трёпаны ветрами.
А впереди еловый рай
и целый скоп игривых белок.
То мой исконно русский край
без пёстрых красок и подделок.
То мой источник доброты
и постоянный вдохновитель.
Несу с теплом свои мечты
в его прекрасную обитель.
Петербургские мечтания
За что нам, Отче…
За что нам, Отче, шлёшь напасти,
не уточнив душевный нрав.
Открыв в сердцах болезней пасти,
считаешь мысленно, что прав.
А эти пасти рвут на части
детей и немощных людей.
И остаются безучастны
к слезам поникших матерей.
И на Земле плодится горе,
хиреет радости родник.
Растут кресты на косогоре.
Звучит сильнее слёзный крик.
Уходит осень
Сдаёт ключи трудяга – осень.
Уходит в снежную метель.
Строптивый нрав с собой уносит
всего за тридевять земель.
Пройдут зима, весна и лето,
и осень снова к нам придёт.
И будет вновь манить поэтов
в обитель сказочных красот.
И будет золотом червонным
платить художникам за труд.
А мы войдём смиренно в лоно,
забыв про каверзы и блуд.
Она отплатит нам вниманьем
и приглашеньем в листопад.
Ну, а пока зимы дыханье,
да новогодний маскарад.
Ушёл поэт…
Явление зимы
Золотом червонным расплатилась осень.
Сыпала листвою, как лихой купец.
От холодной ласки проявилась проседь.
То украсил кудри иней – молодец.
И явилась дева, серебром богата.
Раздала богатства матушке – земле.
И открылось небо чередой закатов.
От сиянья ёлок стало веселей.
Украшают окна цветом декабристы.
Им приятно видеть снежность белизны.
На пруду резвятся дети – фигуристы.
От причуд мороза щёки их красны.
На аллеях парка лыжные полозья.
Дружные семейства встали на лыжню.
Нет тебе унынья и душевной дрожи.
Радуются вместе солнечному дню.
Белые ангелы
Мне белых ангелов с небес
дарил ноябрь перед прощаньем.
Они украсили окрест
пустые улицы и зданья.
Они припудрили кусты
и серебром покрыли кроны.
Я их за пазуху пустил
и расстарался бить поклоны.
И на какой-то краткий миг
они уселись на ресницы.
Шальной восторг в меня проник.
Я не преминул веселиться.
Дадим бой западной оголтелости
Я рад бы писать восхищённые строки,
но время не радует нас.
Душевность утратили наши истоки,
ощерился добрый анфас.
Гримаса тревоги застыла на лицах,
отзывчивость скрылась из глаз.
Опасно с вопросом к плечу притулится,
чтоб дружбы испробовать всласть.
Уходим общаться в нутро интернета,
меняем реал на астрал.
Огнём и напалмом тираним планету,
а права нам Бог не давал.
И, чем оголтелей становятся люди,
тем их устремленья страшней.
Биение жизни им видится в блуде.
Свобода любви им важней.
Они окружили родную Россию,
грозят злобной мощью ракет.
Спешат Украиной испробовать силы,
но гибель получат в ответ.
Победа придёт, если сможем сплотиться,
покажем единый кулак.
Воспрянет Россия свободною птицей
и сбросит империю зла.
Последнее письмо
Прикованный к коляске старый дед,
отдавший долг, с Афганом за плечами.
Он видел много горестей и бед.
Его война преследует ночами.
Дрожит в руке последнее письмо
его сынка, погибшего на фронте.
Тот воевал за Родину, как мог.
И вот теперь скупая похоронка.
Он бил врага, воюя за Донбасс.
Благословен был папиной рукою.
Он рисковал, не мысля про запас
и отдал жизнь, прикрыв друзей собою.
А за Днепром родимая сестра
живёт мечтой увидеться с родными.
И сердце женское коробит страх
от осознанья – мы не выездные.
И оттого, что силы нет помочь,
вздыхает дед, прикованный к коляске.
Ещё одна бессонной будет ночь
от горьких слёз и от душевной тряски.
Но верит он, Победа к нам придёт,
неонацизм за всё с лихвой ответит.
Печали гнёт, конечно, не умрёт,
но вновь салют его судьбу осветит.
