Рубрика: Стихи из под пера

Куда ни глянь, сплошная серость.

Зима лишилась белизны.

Забралась в душу опустелость

без красок будущей весны.

Тиранят воздух смог и влажность.

Висят на крышах облака.

Сырой асфальт обезображен

наносом мокрого песка.

И ненасытные вороны

галдят у мусорных бачков.

Зато безлиственные кроны

в тиши притихли без ветров.

И вся природа притаилась

без ласки солнечных лучей.

А люди ждут приход светила

с сияньем в тысячи свечей.

Пишу стихи я потому, что верю,

наступит просветления пора,

когда в сердечность распахнутся двери,

и искренность раскроют для добра.

Вернётся не казённая открытость.

Исчезнет показная мишура.

Уменьшится цена лакейской прыти.

Правдивость слога примут на ура.

И смоются волной патриотизма

разврат и пошлость западных картин.

Взойдёт звезда российского лиризма.

Его гарантом будет Бог один.

Всё явственней дыхание весны.

Всё искренней рулады божьих пташек.

На фоне распускаемой красы

вбирают солнце детские мордашки.

Уже слышна задорная капель –

творение подтаявших сосулек.

Вчера ещё куражилась метель,

а нынче солнце зайчиков рисует.

Вот-вот уже распустится листва

на ветках отогревшейся сирени.

Раскроются красоты естества,

уйдёт со снегом зимнее смиренье.

Забьёт из недр оттаявшая жизнь.

Окрестности омоются ручьями.

Весна любовью головы вскружит.

Влюблённые поделятся мечтами.

Февраль непредсказуем и коварен.

То снегом заметает Петербург.

То нехотя дождями заливает.

То ветру позволяет мощный спурт.

И изредка проглядывает солнце,

любуясь на сугробы иль катки.

И люди, после ноченек бессонных,

с тревогой покидают закутки.

Единственная радость в утешении –

ещё чуть-чуть, наступит новизна.

Уйдёт пора февральских искушений.

Придёт в наш дом красавица Весна.

Февраль идёт по бездорожью

туда, где ждёт его Весна.

Она открытостью красна

и потому ему дороже.

Он ей готов всего себя

отдать за нежное касанье

и за секунды созерцанья,

что уготовала судьба.

Он расстилает снежный пух

на обновлённую перину.

И ткёт морозом пелерину

из хрусталя ледовых бус.

Идя российской стороной,

он красит инеем деревья.

И гладит луг, что мирно дремлет,

укрытый снежной пеленой.

А завершив недолгий путь,

отдаст Весне ключи от края

и скажет, в небо улетая,

своё призванье не забудь.

Каждому из нас даётся шанс

жизнь свою озвучить первым криком.

Судьбы предлагают, как аванс,

разум, озарённый детским ликом.

Делаются робкие шаги

в новый мир осознанных познаний.

Будут безрассудные круги

с радостью реальных начинаний.

Будет лучезарная любовь

с перечнем ненайденных ответов.

Но познаешь счастье, видит Бог,

только оставаясь Человеком.

Опять звучит воинственный оркестр.

Грохочут пушки, падают ракеты.

И дирижёр с заокеанских мест 

без партитуры делает советы.

Шипит Европа лживым языком.

Идёт ва-банк с последнею валютой.

Стремится бить нацистским кулаком,

в умы вбивая панику и смуту.

Она забыла прошлые века,

итоги битв кровавых и жестоких.

Ещё тверда российская рука.

Ещё обильны русские истоки.

Во имя жизни бьётся наш народ.

Не по зубам отвага волчьей стае.

Пусть знает недруг правду наперёд –

во все века Россия побеждает.

У нас нет новой квоты на потери.

Мы потеряли больше, чем могли.

Пора закрыть пред наглой ложью двери,

чтоб не коробить воинских могил.

Пора заткнуть по наглому кричащих,

что поливают грязью отчий дом.

Звучат призывы яростней и чаще

не только ночью, но и светлым днём.

Дурманят мозг каналы телеграмма.

В сердца людей стреляет интернет.

Как будто в мире нет стыда и срама.

И милосердья будто в мире нет.

И не дано остаться равнодушным

в святом сражении добра со злом.

Иначе ложь проникнет в наши души

и повернёт сознанье на излом.

Вдохни, январь, чуть-чуть мороза

в родные невские места.

К чему наигранные слёзы

и грязно – серые цвета.

Тебе осталось до ухода

всего три ночи и три дня.

Так сделай ясную погоду

хотя бы только для меня.

Оставь плаксивые манеры,

то привилегия весны.

Пускай мороз остудит нервы

и выдаст прелесть тишины.

Пускай его февраль подхватит,

подкинет снегу про запас.

И будут дети в снежной вате

творить кульбиты в светлый час.

По Улице жизни иду не спеша,

вдыхаю блокадную жизнь Ленинграда.

Детишки счастливым задором грешат.

Им ретро машины – большая отрада.

А мне не до смеха, слезятся глаза,

и душу грызут нестерпимые боли.

В сознании голодных людей голоса

и стоны не сломленных жаждущих воли.

Разрушенный домик, пустой школьный класс,

седьмая симфония в стуженном зале.

И всё это собрано было для нас,

чтоб мы наяву тяжесть дней осязали.

И мы не забудем блокадный паёк

и тысячи жертв беспощадной блокады.

На Улице жизни я выдал зарок,

что жить не позволю нацистскому гаду.