Рубрика: Стихи из под пера

Вышел в осень золотую

под густую сень берёз.

Где найдёшь ещё такую

с листопадной рифмой грёз.

Только русская сторонка

привечает ту красу,

что игривою девчонкой

цветом радует в лесу.

Ярко-красною расцветкой

будоражит жёлтый цвет.

Машет мне зелёной веткой,

приглашая на рассвет.

Разливается багрянцем

по осиновой листве.

И зовёт кленовым глянцем

и росинкой на траве.

Манит в царствие грибное

и на клюквенный показ.

Здравствуй, милое родное,

дай покоя в этот раз.

Дрожат берёзы на ветру.

Листочки жёлтые трясутся.

Ещё немного, понесутся

они от ветра поутру.

Земля покроется ковром

по мановенью листопада.

Влюблённым ценная награда –

шуршать берёзовым листом.

А за шуршаньем поцелуй

и долгожданное признанье,

и исполнение желанья

на путь к семейному теплу.

Ещё вчера игривый ветер

ласкал наш сквер своим крылом.

Сегодня ж воет злобным вепрем,

летит со свистом напролом.

Ломает хилые деревья,

трясёт рекламные щиты,

срывает крыши зданий древних

несёт теченье на мосты…

…Наделав зла, умчался в дали

и там с устатку занемог.

Ему претензий не предъявишь

и компенсации не возьмёшь.

Не печаль свою душу,

направившись в осень.

Соблазни Златовласку

душевным теплом.

Она щедрой листвою

ударится оземь,

пред тобою расстелется

мягким ковром.

Ты, пройдясь молодцом

по ковровой дорожке,

наберись вдохновенья

в её закромах.

И поймёшь, что Россия

милей и дороже,

чем заморские взморья

и западный смак.

Ты поймёшь, как близка

тебе щедрая осень,

как приятны мгновенья

в объятьях её.

Как целебно дыханье

у елей и сосен.

Как пленительны кроны

осин и берёз.

Наград за деньги не хочу,

ценней душевное вниманье.

Я с ним вовек не замолчу,

отдав все силы и призванье.

Я буду рифмой воспевать

простого пахаря на ниве.

В забое уголь добывать,

про труд писать на позитиве.

Я буду к стенке ставить ложь 

и словом бить по злобной роже.

Россию – матушку не трожь,

чтоб не пришлось платить дороже.

Я буду женщин прославлять,

писать им благостные оды.

Стихом лиричным обнимать,

теплом делиться в непогоду.

Я буду подвиг озарять

и петь хвалу его познавшим.

А час придёт, готов отдать

я жизнь за счастье в мире нашем.

По глади Невской перспективы

иду на шпиль Адмиралтейства.

Душа цветёт от позитива

при виде праздничного действа.

Парад цветов плывёт к Дворцовой.

Улыбки светятся на лицах.

В цветах, под сенью бирюзовой

народ поёт и веселится.

Кортеж цветочной королевы.

Пажи в убранстве васильковом.

Манят украшенные девы

парней доселе незнакомых.

Бурлит цветочная столица

и каждый видится желанным.

Спешу по полной насладиться

цветочным морем разливанным.

Дождевые струны осени

тронул ветер незлобиво.

Пробежав по летней проседи,

поиграл неторопливо.

Зазвучали ноты фугами

композитора – природы.

Парк осенний полон звуками

разыгравшейся погоды.

И от музыки загадочной

ветер кажется ретивым.

Нет в дожде приятной радости.

Значит, не и позитива.

Осень стучится в окно

нудным, унылым дождём.

Как в чёрно-белом кино

видится призрачный дом.

Светятся тусклым огнём

струи в лучах фонаря.

Влажная слякоть кругом

вновь заступает в наряд.

Сырости прочный заслон

в ночь не пускает меня.

В тело внедряется сон,

образом светлым маня.

За что поэты любят осень,

за что её боготворят?

За то, что рифмы им приносит,

в которых сполохи горят.

За то, что в красочном убранстве

видны душевные слога.

И что она в непостоянстве

им бесконечно дорога.

Они прощают ей капризы

и воспевают её нрав.

Они готовы на сюрпризы,

когда придёт её пора.

Их вдохновляет смена красок

и несравненный листопад.

Они вдыхают миг прекрасный,

когда идут на променад.

И этот миг несут в поэмы,

он превращается в стихи.

Любовь в них правит без дилеммы

со страстной нежностью стихий.

Смотрю на фарс в судебном зале

и болью в сердце отдаёт.

Ну, разве мы о том мечтали,

встречая с верой каждый год.

Но правосудие распяли,

закон под лавку замели.

На лжи свидетели устали,

её в основу возвели.

Гудит общественное мненье,

плывёт на нравственной волне.

И слышен возглас сожаленья.

Он отзывается во мне.

И я готов кричать повсюду –

доколе будет власть дерьма,

когда элита неподсудна,

а безэлитному сума.