Автор: Георгий

Мои стихи, как птицы, разлетаются.

Я не держу их в тесном забытьи.

Быть может, кто-то с ними улыбается,

а кто-то суть находит в бытие.

Другой стихами радует любимую,

а этот детям рифмой говорит.

А кто-то землю – матушку родимую

моим стихом взахлёб благодарит.

Стихи летят к крестьянину и воину,

стремятся скрасить рубку моряка.

С победной рифмой силища удвоена.

С приятным слогом милая близка.

В стихах струится лирика былинная.

Они печальны, страстны и добры.

Порой прощают голову повинную

и воспевают хватких за труды.

Так пусть летят рифмованные голуби

по всем просторам русской стороны.

И я надеюсь, им не быть изгоями,

пока добром окрестности  полны.

Навис фашизм над мирной жизнью,

страна очнулась ото сна.

Призыв разнёсся над Отчизной –

Вставайте, грянула война.

И потянулись по призыву

Союза верные сыны.

Кто шёл по страстному позыву,

а кто по зову старины.

Сплотились люди в общем горе,

презрев смертельный эпилог.

Пошло волной людское море,

победный празднуя итог.

Далась Победа жуткой кровью,

ценой сожжённых городов.

Советский воин в главной роли

расстаться с жизнью был готов.

По всей стране шли похоронки,

от стонов корчилась земля.

Теперь стоявшие в сторонке

грызут Победу словно тля.

Победный факел не погаснет,

людскую память не свернёшь.

Даёшь России небо ясным –

так восклицает молодёжь.

Давай, мой свет, присядем у огня.

Люблю очаг тобою сохранённый.

Он и вдали поддерживал меня,

я побеждал, надеждой освещённый.

Благодарю за этот дивный свет.

За теплоту целую твои руки.

С тобой мечтой делюсь на склоне лет –

хочу, чтоб нас не мучили разлуки.

Вот и огонь в камине заискрил.

Он поддержал душевное мечтанье.

И нам дорогу к счастью озарил,

так сократим минуты расставанья.

Ах, осень поздняя – хозяйка серой мглы,

избавь меня от влажных притязаний.

Мы до сих пор соседствовать могли,

я не жалел восторженных признаний.

Я воспевал твой ветреный приход

и буйство красок радужного сада.

Встречал с надеждой солнечный восход

и восхищался шумом листопада.

Дарил тебе душевные слова,

связав их в песню ямбом и хореем.

От ясных дней кружилась голова,

а от закатов делался мудрее.

И вот теперь назойливая мгла

накрыла чувства, мысли и мечтанья.

Скорей бы ты уж зиму позвала.

Мне надоела серость испытаний.

Уж нет очередей, и ломятся прилавки.

Машин не перечесть и туры за рубеж.

Но что-то в нас не то, общенье просит правки.

Душевное тепло мы потеряли, где ж?

Приветливый кивок ушёл из обращенья.

Улыбчивая нить не связывает нас.

Осталось в забытьи желание прощенья.

Заносчивая брань выходит на Парнас.

Становимся умней, но с киберинтеллектом.

Пытаемся любить компьютерным нутром.

В реальный диалог смартфоны вносят лепту.

И чат, тираня сеть, походит на дурдом.

На море с названием Белое,

на стыке Онежской губы

ожили места запустелые

с монахами божьей судьбы.

Явившись в обитель язычества

с одним православным крестом,

сумели пейзаж прозаический

украсить блаженным перстом.

И к ним потянулись подвижники,

искавшие праведный труд.

От тягот немногие выжили,

но им по чЕсти воздадут.

Росла монастырская братия,

духовностью полнился край.

Пытались мечом покарать её,

но выжил божественный рай.

Встречал христианских паломников,

явившихся иноков чтил.

Связал проживанье со скромностью,

добру и смиренью учил.

А весть про добро разлетается

по самым далёким местам.

И стал монастырь почитаемым,

не только в умах и мечтах.

Тянулись к нему обделённые,

стремились к нему ходоки.

И светлой мечтой озарённые,

жизнь видели с новой строки.

Но вздыбились вихри враждебные,

на веру накинули сеть.

Свершались дела не судебные,

по спинам елозила плеть.

И вместо священной обители

во мраке представился СЛОН.

И в нём беспардонные мстители,

зверея, не чтили закон.

Глумились над правдой и верою,

топтали достоинство в грязь.

Стремились быть в подлости первыми,

впадая в убийственный раж.

Землица стонала и дыбилась,

качались деревья от мук.

Но кончилось действо постыдное

запачканных мерзостью рук.

Свобода рассталась с веригами,

сердечность вступила в права.

И снова вернулась религия

на крытые мглой острова.

И стала всемирным наследием

политая кровью земля.

Шагают к святыне наследники,

священную память храня.

Не счесть божественных достоинств,

что русской женщине даны.

Не все её любви достойны,

лишь те, кто женщине верны.

Она мечту отдаст за верность

и предоставит право вам

в решеньях жизненных быть первым,

и только чувства пополам.

Она пойдёт в огонь и воду

за вашим мужеским плечом.

Уймёт домашнюю погоду,

когда беда ворвётся в дом.

Её заботливые руки

обнимут вас в холодный час.

Возьмут волненье на поруки

и успокоят нежно вас.

Её душа за вашей рвётся

и с ней стремится дольше быть.

А вам всего лишь остаётся

её лелеять и любить.

Земля российская познала много слёз,

семья крестьянская хлебнула много горя.

Не заглушал веками стоны шум берёз

от непосильного ярма крестьянской доли.

Их грызла барщина, насиловал оброк,

косили подати в утробу клана властных.

Вельможным демонам насытиться бы впрок,

но раскрывались всё сильней шальные пасти.

И выбиралось до последнего зерна,

опустошалось до последней хлебной крошки.

За труд селянину давалась грош цена,

как будто жили не всерьёз, а понарошку.

Казалось, вот они — кормильцы россиян.  

Так берегите их душевное здоровье.

Но раздирался без войны колхозный стан,

крестьяне заживо захлёбывались кровью…

…Молчат об этом разношёрстные вожди.

И нет для извергов особых наказаний.

И даже Бог не смог сатрапов осудить.

Но я пою труду крестьянскому признанье.