Автор: Георгий

Услышало небо душевные просьбы,

снежком побелило окрест.

Нам впору общаться не серенькой прозой,

а петь под морозный оркестр.

БравУрные ритмы скрипят под ногами,

сияют восторгом глаза.

Тут самое время бросаться снежками,

общаться на все голоса.

Остуженный воздух искрится на солнце,

морозец щекочет носы.

Рисует узоры на мытом оконце

ни с чем несравнимой красы.

Заснеженный Питер, почувствовав свежесть,

воспрял после нудных дождей.

Повсюду витает бодрящая снежность –

крутой эликсир для людей.

Сначала иней пощипал траву,

потом снежком укутало округу.

С морозным ветром дождик не в ладу,

за то, что тот смахнул с небес подругу.

Теперь на небе солнышко кружит.

Сияет синью купол над землею.

Под этой синью так приятно жить

и, улыбаясь, вспомнить про былое.

Вот так же было год тому назад —

светило солнце, снег скрипел игриво.

Нас дружелюбно встретил Летний сад,

мы не сдержали пылкого порыва.

Тот поцелуй был долгим и хмельным.

Шальные мысли лезли из объятий.

Ты назвала меня своим родным

и нашу встречу сделал приятной.

Прожорливый вирус коррупции

в России нельзя излечить.

Вакцина из лживой обструкции

с трибун для отмазки звучит.  

И взятки берут не конвертами.

В конверт миллион не впихнёшь.

По кругу коррупция вертится,

а в круге концов не найдёшь.

И грабятся недра российские,

трещит от мздоимцев казна.

Во лжи растворяется истина,

а с ней исчезает вина.

И нет разделенья по совести,

для ушлых не писан закон.

Поэтому числят попсовыми,

всех тех, кто украл миллион.

Всех тех, кто понятие Родина

давно ухайдакал в ломбард.

Ужель на управу с уродами

нам Бог разрешенья не дал?

Мои стихи, как птицы, разлетаются.

Я не держу их в тесном забытьи.

Быть может, кто-то с ними улыбается,

а кто-то суть находит в бытие.

Другой стихами радует любимую,

а этот детям рифмой говорит.

А кто-то землю – матушку родимую

моим стихом взахлёб благодарит.

Стихи летят к крестьянину и воину,

стремятся скрасить рубку моряка.

С победной рифмой силища удвоена.

С приятным слогом милая близка.

В стихах струится лирика былинная.

Они печальны, страстны и добры.

Порой прощают голову повинную

и воспевают хватких за труды.

Так пусть летят рифмованные голуби

по всем просторам русской стороны.

И я надеюсь, им не быть изгоями,

пока добром окрестности  полны.

Навис фашизм над мирной жизнью,

страна очнулась ото сна.

Призыв разнёсся над Отчизной –

Вставайте, грянула война.

И потянулись по призыву

Союза верные сыны.

Кто шёл по страстному позыву,

а кто по зову старины.

Сплотились люди в общем горе,

презрев смертельный эпилог.

Пошло волной людское море,

победный празднуя итог.

Далась Победа жуткой кровью,

ценой сожжённых городов.

Советский воин в главной роли

расстаться с жизнью был готов.

По всей стране шли похоронки,

от стонов корчилась земля.

Теперь стоявшие в сторонке

грызут Победу словно тля.

Победный факел не погаснет,

людскую память не свернёшь.

Даёшь России небо ясным –

так восклицает молодёжь.

Давай, мой свет, присядем у огня.

Люблю очаг тобою сохранённый.

Он и вдали поддерживал меня,

я побеждал, надеждой освещённый.

Благодарю за этот дивный свет.

За теплоту целую твои руки.

С тобой мечтой делюсь на склоне лет –

хочу, чтоб нас не мучили разлуки.

Вот и огонь в камине заискрил.

Он поддержал душевное мечтанье.

И нам дорогу к счастью озарил,

так сократим минуты расставанья.

Ах, осень поздняя – хозяйка серой мглы,

избавь меня от влажных притязаний.

Мы до сих пор соседствовать могли,

я не жалел восторженных признаний.

Я воспевал твой ветреный приход

и буйство красок радужного сада.

Встречал с надеждой солнечный восход

и восхищался шумом листопада.

Дарил тебе душевные слова,

связав их в песню ямбом и хореем.

От ясных дней кружилась голова,

а от закатов делался мудрее.

И вот теперь назойливая мгла

накрыла чувства, мысли и мечтанья.

Скорей бы ты уж зиму позвала.

Мне надоела серость испытаний.

Уж нет очередей, и ломятся прилавки.

Машин не перечесть и туры за рубеж.

Но что-то в нас не то, общенье просит правки.

Душевное тепло мы потеряли, где ж?

Приветливый кивок ушёл из обращенья.

Улыбчивая нить не связывает нас.

Осталось в забытьи желание прощенья.

Заносчивая брань выходит на Парнас.

Становимся умней, но с киберинтеллектом.

Пытаемся любить компьютерным нутром.

В реальный диалог смартфоны вносят лепту.

И чат, тираня сеть, походит на дурдом.

На море с названием Белое,

на стыке Онежской губы

ожили места запустелые

с монахами божьей судьбы.

Явившись в обитель язычества

с одним православным крестом,

сумели пейзаж прозаический

украсить блаженным перстом.

И к ним потянулись подвижники,

искавшие праведный труд.

От тягот немногие выжили,

но им по чЕсти воздадут.

Росла монастырская братия,

духовностью полнился край.

Пытались мечом покарать её,

но выжил божественный рай.

Встречал христианских паломников,

явившихся иноков чтил.

Связал проживанье со скромностью,

добру и смиренью учил.

А весть про добро разлетается

по самым далёким местам.

И стал монастырь почитаемым,

не только в умах и мечтах.

Тянулись к нему обделённые,

стремились к нему ходоки.

И светлой мечтой озарённые,

жизнь видели с новой строки.

Но вздыбились вихри враждебные,

на веру накинули сеть.

Свершались дела не судебные,

по спинам елозила плеть.

И вместо священной обители

во мраке представился СЛОН.

И в нём беспардонные мстители,

зверея, не чтили закон.

Глумились над правдой и верою,

топтали достоинство в грязь.

Стремились быть в подлости первыми,

впадая в убийственный раж.

Землица стонала и дыбилась,

качались деревья от мук.

Но кончилось действо постыдное

запачканных мерзостью рук.

Свобода рассталась с веригами,

сердечность вступила в права.

И снова вернулась религия

на крытые мглой острова.

И стала всемирным наследием

политая кровью земля.

Шагают к святыне наследники,

священную память храня.