Автор: Георгий

Был смыт дождём вчерашний снег.

Уплыли зимние наряды.

Ушла приятность снежных нег,

чему мы, в общем-то, не рады.

Пришла унылость во дворы,

покрылась серостью округа.

Зимы волшебные дары

мы не отмерили друг другу.

Да что дары, приятных дней

нам для веселья не хватило.

Мороз устал, ему видней,

а нам придётся ждать Светило.

Рытвины, дороги и машины –

перечень кладбищенских невзгод.

Там порой решаются судьбины,

отнимая жизни круглый год.

И они не спишутся на войны,

мы людей теряем без войны.

Нынче катастрофы хуже бойни.

В них источник подлинной вины.

Гибнет в них российское наследство

с дикой постоянной чередой.

Запросто выплёскиваем детство

с талой пробензиненной водой.

Сделаем хоть толику усилий,

выйдем с безалаберного сна.

Новой возрождаемой России

жертвенность такая не нужна.

Аэропорт в ночном убранстве,

светил фонарь и падал снег.

Начальный пункт далёких странствий,

от жизни прожитой побег.

И виноватая улыбка,

что отразилась на лице.

Твой спешный вылет был ошибкой,

а не продуманная цель.

Молил всевышнего о чуде,

ведь не случайно падал снег.

Я был внимательным и чутким,

но не готовым к новизне.

Твой самолёт унёсся в небо,

следы загладила метель.

Ночную быль сменила небыль,

так значит Бог того хотел.

Аэропорт в ночном убранстве.

Светил фонарь и падал снег.

Один в заснеженном пространстве.

Моя мечта умчалась с ней.

В квартире тихо, неуютно.

Всё потому, что нет тебя.

Явилось заспанное утро,

меня впервые не любя.

Явилось песней недопетой,

как недописанным письмом.

Холодным, пасмурным рассветом,

что притулился за окном.  

И на душе скребутся кошки

от этой странной тишины.

Быть может, это понарошку

страшат меня дурные  сны?

Следы ангелочков на снежной перине –

купаются дети в снегу.

А я свой автограф на данной картине

поставить никак не могу.

Смотрю я с улыбкой на дивное чудо,

любуюсь игрой ребятни.

И вдруг выплывает виденье оттуда

со снежной забавой родни.

Тогда мы вот также бросались снежками,

ныряли в пушистый сугроб.

И снежную бабу лепили с дружками

с особым усердьем, без проб.

Лоснились штанины ледовою коркой,

на валенках снежный нарост.

Летали ватагой с заснеженной горки,

и спуск был, конечно, не прост.

И вот уже внуки, приветствуя зиму,

резвятся в пушистом снегу.

И я разошёлся, годков сорок скинул

и бросился с криком – могу.

Зима порог переступила,

укрыла землю белизной.

О снежном царстве заявила

метелью шустрой, озорной.

Прошёл заряд, и снова солнце

ласкает утренний пейзаж,

стучится лучиком в оконце

и освещает антураж.

И освещается сознанье

поверьем в то, что чудо есть.

И ждут благие ожиданья

того, что жизни будут цвесть.

Коварство дерзкое прощаю

лишь только женщине одной.

Я в нём наивность привечаю

и робкий вызов заодно.

Её коварство умиляет

и будоражит кладезь чувств.

Оно взбодриться заставляет,

я им от лености лечусь.

Я с наслаждением читаю

её коварство по глазам.

С особым трепетом листаю

всё то, что в мыслях вижу сам.

И с каждым разом убеждаюсь,

что в том коварстве жизнь моя.

Вот потому и восхищаюсь,

у Бога новый день моля.

Без женщин не было б лиризма,

стихов небесной чистоты.

Ну, разве можно афоризмом

сказать о силе красоты.

Ну, разве можно краткой фразой

святую прелесть описать.

В ней нежный блеск хрустальной вазы,

бутонов розовых краса.

В ней мой источник вдохновенья,

любви живительная новь,

восторгов чудное виденье,

что будоражит в жилах кровь.

Её обидеть не решаюсь

ни наяву и ни во сне.

Я ей безмерно восхищаюсь

и преклоняюсь перед ней.