Автор: Георгий

Сибирский кедр – могучий исполин.

Таёжных мест душевный долгожитель.

Бесценный гений сказок и былин.

Родной земле потомственный служитель.

Ты служишь ей, не ведая корысть.

В твоих объятьях дышится вольготно.

Твои собратья к небу поднялись

и дарят людям здравие охотно.

Не только тем ценны твои дары.

Тебя зовут кормилицей лесною.

К тебе манят духмяные пары,

что источаешь хвоей зеленою.

И красота людей к тебе манит.

Обнять тебя – особое везенье.

Послушать в тишь — душа твоя звенит.

И люди видят в том благословенье.

Навозную кучу копнул невзначай

и вони вдохнул без предела.

Червями разжился на всякий случай,

сойдут на рыбацкое дело.

Но тут налетел рой назойливых мух,

стремясь покусать беспричинно.

От кучи пустился во весь прыткий дух,

в поэзию встроился чинно.

Теперь я навоз за версту обхожу,

ищу себе стройные рифмы.  

Быть может, и мухам стихом угожу

по самым дешёвым тарифам.

Материнский вздох у колыбели

не запомнит дремлющий малыш.

Как боялась мама у качели

не запомнит выросший крепыш.

Не запомнит, как струились слёзы

по её стареющим щекам.

Как боялась выпустить в морозы

без перчаток тёплых на руках.

Не запомнит, выборочна память.

Очень жаль, такие времена.

Реже слышим трепетное МАМА.

Чаще режем сморщенное  мать.

Куда я денусь без любви.

Любовь манит и окрыляет.

С её улыбкой день светает

с приятным перечнем новин.

Она сверяет каждый вдох

с дыханьем милого созданья.

И нет страшнее наказанья,

чем пошлой ревности глоток.

Любви невидимая нить

хранит от глупого поступка.

В печали делает уступки

лишь для того, чтоб вместе быть.

И я несу сей божий дар

с глубоким чувством вдохновенья.

Душевной радости цветенье

рисует радужную даль.

Сменился снегом нудный дождь.

Он падал с неба осторожно.

В нём ощущались то ли дрожь,

то ли тревожная нервозность.

Касаясь смоченной земли,

снежинки таяли мгновенно.

А вслед за ними шли и шли

снежинок северные звенья.

И вот уже украшен двор  

пейзажем белого безмолвья.

И детской удали задор

снежками скрасился невольно.

Бросались ими стар и млад,

искрился воздух звонким криком.

И только дворник был не рад,

ему корпеть над снежным лихом.

Вдохни в меня, осень, чуть-чуть вдохновенья,

стряхни с моих мыслей печаль.

Продли чистым небом минуты прозренья,

умчи меня в светлую даль.

Я буду стихами писать благодарность,

верлибрами красить твой день.

Я буду пытаться забыть свою старость,

отправлю в архив дребедень.

Мне хочется песней сказать очень много,

так выдай задорный мотив.

Позволь прикоснуться, не будь недотрогой,

увидишь, что я позитив.

Волна ворчливых критиканов

вошла в компьютерную сеть.

Прикольно выглядеть профаном

и тявкнуть хочется успеть.

Под маской лживых аватарок

визжать беспечней и вольней.

Никто по морде не ударит

и не укусит побольней.

Закон  по совести не спросит,

смолчит безропотно статист.

И так ворчливого заносит,

что хоть сквозь землю провались.

Но верю я, придёт расплата,

исчезнет наглость из сети.

И не по временному блату,

а по закону во чести.

Огонь, как много в этом слове

тревог, сомнений и надежд.

Он жжёт без жалостных условий,

по праву конченых невежд.

Он темень людям освещает

и дарит доброе тепло.

Его как друга привечают

в ночи, пока не рассвело.

Он греет душу у камина,

несёт живительный покой.

С ним меркнут отблески кручины,

и рифма стелется строкой.

Он ждёт особого вниманья,

прибрав на время гордый нрав.

Войди в общенье с пониманьем,

иначе сам не будешь прав.

Твою ношу возьму я на плечи,

только ты разреши её взять.

Твою душу теплом обеспечу,

только ты поспеши раскрывать.

Твои думы заботой укрою.

Твои страхи возьму на себя.

Обниму тебя крепкой рукою

без корысти, а просто любя.

Рассчитаюсь с последней слезинкой,

и глаза осушу добротой.

Растоплю застаревшую льдинку

тем, что свяжутся чувства с судьбой.

Шепчешь ты — в это трудно поверить,

но без веры не будет любви.

Открывай одиночества двери

и скорее меня позови.

Закрыла серость небеса.

Туманом серость лезет в душу,

сердечный стук стремится слушать.

Пред взором вижу чудеса.

Как будто Невского стрела

ведёт в безбрежное пространство.

А там с невиданною страстью

вершатся странные дела.

Зима, призвавшая мороз,

на злату осень ополчилась,

к её красотам притулилась

и довела её до слёз.

Мороз не выдержал воды,

в свою обитель удалился.

На зиму ветер ополчился

и сдул с дорог её следы.

Улыбкой осень расцвела,

прошлась по парковым аллеям,

златые листья не жалея,

на Невский ясность принесла.