Автор: Георгий

В холодном мраке осень заблудилась,

укрыли землю вольные ветра.

Ушло тепло и с нами не простилось.

Быть может, завтра выглянет с утра.

Быть может, завтра ласково коснётся

раздетых крон и сморщенной травы.

Попутный ветер нежно улыбнётся

и улетит в просторы синевы.

Во всей природе робкая надежда

питает нас последнею листвой.

Но в облаках задиристых и снежных

находим мы характер озорной.

Иду туда, куда глаза глядят.

Шагаю ввысь и опускаюсь в бездну.

Порой над бездной вороны кружат,

и завывает ветер нелюбезный.

Но я порывам ветра не сдаюсь,

преградам водным в спешке доверяюсь.

Передо мной моя родная Русь,

я перед ней душою открываюсь.

И чем трудней житейская стезя,

тем мой порыв добрей и бескорыстней.

Тем озорней познавший волю взгляд,

и голос мой становится речистей.

Я воспеваю утренний рассвет

с немой красой осеннего убранства.

И пропадает груз прошедших лет,

что донимал с ретивым постоянством.

Спасибо, Русь, за чистый небосвод,

за широту душевного общенья,

за то, что даришь жизнь мне без невзгод,

но с красотой земного ощущенья.  

С большой тоской взираю на людей,

что лебезят перед крикливым хамством.

И их сношает конченный злодей,

познавший вкус ослиного упрямства.

Мне говорят – дешевле промолчать,

чем нарываться на бездушность взгляда.

Лицом покорность тихо излучать,

когда стоит туповельможный рядом.

Таких примеров в обществе не счесть,

когда туманит разум лицедейство.

Уходит вглубь достоинство и честь,

и правит бал махровое плебейство.

Как белый камень, но не в глубине.

И голос твой не слаб по божьей воле.

Ты не из тех, кто шепчет в стороне,

а выступаешь от душевной боли.

Свалилась мгла на гордый облик твой

через потери, зависть и репрессий.

Но добрый ангел взвился над тобой,

тебя хранит без пафоса и лести.

И беспрестанно Реквием звучит,

кричит любовь пронзительно и пылко.

Твоя душа доселе не молчит,

не заглушить её смертельной ссылкой.

Окунувшись спросонья в осеннее утро,

я сквозь призму дождя вижу город родной.

Мне под шелест дождя озорно и уютно.

Я как будто бы встретился с ранней весной.

Пахнет ветреной свежестью питерский воздух.

Видно чудную прелесть  умытых домов.

Фонари над мостами похожи на грозди,

а, быть может, на тень марсианских плодов.

И игривые капли стучат по Фонтанке,

выбивая рапсодию бодрого дня.

Я представил себя в светлом образе Данко,

и расщедрилось сердце в груди у меня.

Над твоим изголовьем я зонтик раскрою

из цветных настроений и добрых утех.

На лирический лад твои мысли настрою,

чтоб в дому загорелась звезда на успех.

Чтобы серая мгла осветилась улыбкой,

и исчезла в ночи набежавшая грусть.

И любовь не покажется горькой и зыбкой.

Ради этих надежд я за зонтик берусь.

Терпеть не могу чинуш

в обличии доброй феи.

У них в подсознании  глушь.

В душе они лицедеи.

У них в головах цейтнот,

точнее нехватка воли.

Забит деловой блокнот

стенаньем забытой боли.

Им проще ответить – да

и тут же забыть о просьбе.

Чужая — не их беда,

пускай через мзду попросят.

Впустую пищат звонки,

чинуши не слышат писка.

Судачить им не с руки,

хотя разговор без риска.

И мается человек,

пытаясь найти управу.

Но виден лишь дальний свет

в тоннеле с названьем право.

Святой СОФИИ дружная семья –

хранитель веры, кладезь благородства.

Она ушла, священный крест храня

и не принЯв безбожьего уродства.

Она ушла, но в памяти людской

её хранят, за святость почитают.

Она несёт божественный покой,

а божий лик дорогу освещает.

Мы ежечасно с ВЕРОЮ живём,

растим детей, осваиваем нивы.

В манящий мир с НАДЕЖДОЮ идём,

чем отгоняем робкую пугливость.

Не забываем в спешке про ЛЮБОВЬ.

Нам без любви закрыты двери храма.

С ней открываем таинство миров

без суеты и пошлого бедлама…

…Поторопись те чувства обрести,

жизнь коротка у нас на белом свете.

И неспроста на жизненном пути

мы бережём любую благодетель.

Я для чего-то в этот мир пришёл?

Такой вопрос навеяла мне осень.

Я распахнул поношенный камзол

и зашагал в объятья мудрых сосен.

Там окрыляет воздух озорной

и не мешает мыслить буйство красок.

Там я встречаюсь с юною весной

и отдаюсь её дразнящей страсти.

А отдышавшись после бурных ласк,

я открываю нужность моей жизни.

В моём сознании рифма родилась –

все эти годы жил я для Отчизны.

Под этой рифмой вера в отчий дом,

моей семьи незыблемая прелесть.

И благодать, добытая трудом,

в которой есть звучанье детской трели.

И осознав всю значимость судьбы,

я возвращаюсь в осень окрылённым.

Как хорошо на этом свете быть

кому-то нужным и во всех влюблённым.

Над головой чернеют небеса.

Проныра — ветер вылез на прогулку.

И провода поют на голоса,

пугая птиц в дворовых закоулках.

Под серой мглой нахохлились дома.

Глазницы окон смотрят на напасти.

А что смотреть — от листьев кутерьма.

Сосед зовёт укрыться от ненастья.

Но с нетерпеньем солнышка я жду,

смотрю на небо с доброю оглядкой.

И над землёй летящему дождю

я запрещаю мокрую посадку.

Но не услышал дождик мой запрет.

Тугие струи бьют без сожаленья,

нарушив тем тот самый паритет,

что сохранял моё иное мненье.