Автор: Георгий

Не будь равнодушным,

молись на добро.

Носитель радушья —

твое ремесло.

 

Иди к обделенным

домашним теплом.

Не будь покоренным

заносчивым злом.

 

Печальные слезы

пытайся унять.

Любителя прозы

старайся понять.

 

Открытостью взгляда

детей одари.

А взрослых, кто рядом,

мечтой озари.

 

За это воздастся

нам богом сполна.

Бездушным остаться –

греховность одна.

Туман укрыл любимый город

своей накидкой невесомой.

Пейзаж рисует незнакомый

в цветах изнеженной ангоры.

 

Я захожу в пейзаж сей дивный

с каким-то трепетным волненьем.

И происходит омовенье

доселе сумрачных мотивов.

 

Я снова вижу Исаакий

с его величественным сводом,

дворца паренье у Дворцовой,

колонны ангельские знаки.

 

Спадает белая накидка

с златой главы Адмиралтейства.

Конец таинственного действа

идет от солнечного гида.

С востока туча наползала

на беззащитный небосвод.

Сердитый ветер-задувала

явиться к ночи ей помог.

 

Но прежде грозные раскаты

услышал сонный Петербург.

Исчезли дивные закаты

в ворчащем небе после бурь.

 

И только молнии освещали

тугие скаты мокрых крыш.

Шальные искры в них блистали

немой красой несметных тыщ.

 

И воздух пах свирепой жутью.

По нервам бил жестокий град.

И тут уж было не до шуток.

Ночной грозе лишь демон рад.

Скала бездушным монолитом

висит надменно над ущельем.

И только маленький цветочек

проклюнул робко из расщелин.

 

Над ним бессилен даже камень,

нагнавший страху на ущелье.

И ветер бешеный бессилен,

швырявший камни от безделья.

 

Цветочек смотрит с удивленьем

на речку, сжатую горами

И на реальную свободу,

что голубеет с небесами.

 

Ему не хочется срываться

в пучину водного журчанья.

И улететь к небесной сини,

поддавшись ветреным желаньям.

 

Цветочек крепко уцепился

за твердь скалы, грозящей речке.

Глядит на небо со смиреньем,

висит и ветру не перечит.

Ворона очень черная,

смелая, ученая.

А чайка очень белая,

гордая, умелая.

 

Столкнулись эти птицы

на свалке городской.

Пакет из-за границы

попался им с едой.

 

Схватились у пакета

в атаке лобовой.

Кричат и та, и эта,

и смело рвутся в бой.

 

Бездомная собака

вмешалась в этот спор.

Сама пошла в атаку,

устроила отбор.

 

И тут случилось диво,

сплотился птичий строй.

Собака отступила

и скрылась за горой.

 

Пакет вдвоем открыли,

друг друга торопя.

Продукты поделили,

обиду не тая.

Смотрю на календарь, сверяю даты.

По датам не осталось летних дней.

Но лето соизволило остаться.

Влекут объятья солнечных лучей.

 

Шумят дубы зеленою листвою.

Березам листопадом не грозит.

И небо по-июльски голубое.

И речка по-весеннему рябит.

 

И я вбираю летнее продленье

с желанием безусого юнца.

Душа моя взывает к продолженью

без спешки, без унынья, без конца.

 

Какой порыв в течении ручья.

Какая нега в трепетном журчаний.

Звучит в сознании музыка ничья,

и я один в волшебном мирозданий.

 

Ласкает слух бегущая вода.

Привносит в чувства тишь успокоенья.

Остались где-то села, города.

Дурная мысль отправилась в забвенье.

 

И не кричит уставшая душа,

а только тихо, искренне вздыхает.

Проходит время, будто не спеша,

а наяву мгновенно протекает.

 

Я не хочу прощаться с ручейком.

Я не хочу обратно возвращаться.

Но пробуждает мысли отчий дом.

Прощай ручей, счастливо оставаться.

Я черную белку вчера увидал

в зеленой глуши Красносельского парка.

Настроить мобильник забыл по запарке

и странную белку в тени прозевал.

 

С огромным желаньем я белку искал.

Бесследно пропала  моя негритянка.

Из местных она, или все ж иностранка?

До самого сна сей вопрос донимал.

 

А ночью встряхнул занимательный сон,

как будто бы стая из белок вернулась.

От страшного крика супруга проснулась.

Ко мне применила весь сочный жаргон.