Автор: Георгий

Я по матушке Волге скучаю,
Я по городу детства грущу.
Только волжская песнь выручает,
Под нее Ярославлем дышу.
И опять по крутому откосу
Я с друзьями бесстрашно бегу,
И на лодке до нижнего плеса
Ветерком разгоняю тоску.
А на Стрелке влюбленные пары
Незлобиво завидуют нам.
На скамейках ворчливая старость
Призывает к конкретным делам.
Мы плывем и не слышим призывов
За волной пароходных гудков.
Нас волнуют другие позывы,
Нам милей чистота родников…
…И опять я один на причале
Поэтический опус пишу.
Я по матушке Волге скучаю,
Я по городу детства грущу

По Златому кольцу древнерусскому
я проехал приветливым летом.
По шоссе и дорожками узкими
настоящее кануло в лету.
Подхватила путина истории,
понесла мое бренное тело.
Вид церквей и ухоженных двориков
озарил, и мне петь захотелось.
Я дышал колокольными звонами,
отдавался старинным ремеслам.
И смотрел с восстановленной звонницы
на искрящие святостью мощи.
Я дивился красой златоглавою,
гладил чуткой рукой белый камень.
Восхищался российскою славою
и вещал благодарность строками.
Укрепилась в сознаньи разбуженном
мысль о том, что Россия святая
породнилась с отчаянным суженым,
о котором другие мечтают

Новый день пришел в мой дом
с первыми лучами.
Небо синее кругом
птицы привечают.

Ну и что, что не поют
птицы в поднебесье.
Счастье ласточки несут
вслед за звездной песней.

Так и хочется раскрыть
нежные объятья.
И душевно говорить –
люди, мы же братья.

Проселочной дороги завиток
и неба лучезарный окоем.
Сиреневое лежбище цветов
украсило притихший водоем.
Я еду мимо плачущих ракит
в обитель деревенского тепла.
Там речка мелководная журчит
про чисто деревенские дела.
Там избы скучковались на холме
и пялятся на солнечный закат.
И Шарик снова выскочит ко мне,
а я его обязан приласкать.
Там воздух восхитительно пахуч,
и сказочны дремучие леса.
Там вечер по-весеннему певуч
с акцентами на птичьи голоса.
Там чувственно.., а впрочем, поворот,
и вот она деревня предо мной.
И Шарик суетится у ворот,
и в воздухе повеяло весной.

Парит над Форосом великое чудо —
Знаменье на Красной скале.
Над ним потешались земные иуды
Без малого семьдесят лет.
Его оскверняли под ритмику джаза,
Срывали красу куполов.
Но вытравил ветер хмельную заразу
Из нехристианских голов.
И вновь воссияло святое величье
Над таинством крымской земли.
И радует церковь небесным обличьем,
Взывает и благоволит.
И я восхищаюсь священным твореньем,
В котором главенствует бог.
Горит в небесах золотое знаменье
На траверсе горных дорог.

Закатилось творческое солнце.

В одночасье небо посерело.

Скорбь людская выпита до донца

В знак любви к родному менестрелю.

Не услышат оперные сцены

Сочный голос с бархатным окрасом.

Не нашлось на свете Авиценны,

Кто б продлил общение с прекрасным.

Но любовь к всемирному кумиру

Не покинет страждущие души.

Бог взывает к праведному миру

Вспоминать великого и слушать.

Петербург, припорошенный снегом
величав и все также красив.
Улыбается мирное небо,
не жалея природную синь.
И соцветьем надежды сияют
золотые твои купола.
Я иду и блаженно мечтаю
о земных, невеликих делах.
И бесхитростным словом поэта
воспеваю твою красоту.
Ты — источник волшебного света,
от которого рифмы цвету

Большой каскад с античным водопадом
Манит свеченьем сказочных скульптур.
Стоят войска фонтанного парада,
Волнует стать божественных фигур.
Богини, боги, ангелы, владыки,
Тритонов песнь с журчаньем в унисон.
Морских наяд заманчивые лики,
Творец победы — бронзовый Самсон.
И царь зверей, поверженный красиво
Под мощный рокот струйных партитур.
Большой каскад величия России,
Морской державы водный трубадур.