Рубрика: Стихи из под пера

На зле духовность не взрастишь.

Её вниманьем сдобрить нужно.

Она, святая, любит тишь,

а не крикливую натужность.

 

Она мелодией звучит,

а не тревогою набата.

А чаще с нежностью молчит

и не идёт войной на брата.

 

В потоке злобы и вражды

её любой обидеть может.

Не бей духовность без нужды,

она добром тебе поможет.

И сколько ж нравственных дебилов

развал Союза породил.

Они забыли то, что было

и отказались от родни.

 

Крушат советские устои,

взамен лишь злобу предложив.

Не каждый к их броженью стоек –

смолчу, быть может, буду жив.

 

И расправляются с наследьем,

фашистский лозунг возродив.

Кичатся мнимою победой,

кромсают тех, кто супротив.

 

Мешают воздухом свободы

вздохнуть, используя ярмо.

Но скинут гордые народы

с шестка дебильное дерьмо.

Из древней Персии явился

цветок невиданной красы.

Он целомудрием светился

и юной свежестью весны.

С ним признавались в нежных чувствах,

в безумной пылкости любви.

Они несли в бутонах чуткость

и приглашали – отзовись.

Его бутоны раскрывались

от теплоты берущих рук.

И никогда не отзывались

на холод будущих разлук.

В Голландии символом богатства

цветок волшебный нарекли.

Готовы были без лукавства

отдать дома и корабли.

И вот теперь цветок желанный

доплыл до наших берегов.

Возьми его надежной дланью

и поднеси, раскрыв любовь.

Лесные угодья укрыты снегами.

От яркого солнца искрит белизна.

Зима не дурманит другими цветами.

Большим разноцветьем богата весна.

 

И первым цветочком вспорхнёт из-под снега

чудесный подснежник – глашатай весны.

В нём снежный узор и волшебная нега.

В нём малая толика робкой вины.

 

Но разве повинен весенний цветочек,

что в раннюю пору явился на свет?

Его с нетерпеньем любимая хочет,

ведь с ним принесут долгожданный ответ.

Январь противился ветрам,

крутой метелице не сдался.

Пришёл февраль и расстарался,

устроил снежный тарарам.

Метелью тропки замело.

Восстали кочками ледяшки.

Просили люди о поблажке,

видать их очень припекло.

Посмотришь вдаль, белым-бело.

Под ноги глянь, сплошная каша

и лед – источник эпатажа,

спешит под ноги, как назло.

Чихает в пробках Петербург,

детишки в садиках гриппуют.

А ветры взбалмошные дуют

и с крыш несчастия гребут.

Скорей бы теплая весна

с ее цветущим ожерельем.

И соловьи с радушным пеньем

про ночи дивные без сна.

Народы есть, а дружбы нет.

И все по прихоти богатых.

На волю чувств одет запрет.

Боятся правды супостаты.

 

Плодят заведомую ложь.

Трясут надуманной угрозой.

Им вставить клинья невтерпёж

тем, кто в общении дарит розы.

 

Сидят с опаской на мешках,

скупают загнанную совесть,

вселяют в души подлый страх,

планету к гибели готовят.

 

Всесильным кажется банкнот,

пока народы не очнутся.

Но правда может скинуть гнет,

а счастье людям улыбнуться.

Листаю свой житейский календарь.

Мелькают запыленные страницы.

Судьбу благодарю за божий дар,

с которым мне представилось сродниться

 

Я прожил жизнь без злобы, как умел.

В формальность наставлений не вдавался.

Влюбиться не единожды успел.

По глупости с друзьями расставался.

 

И каждый раз ходили желваки

от тягостной навязчивости жлоба.

Пускал по доброй воле кулаки,

опять же без патетики и злобы.

 

Предательских объятий не любил.

На лесть и словоблуд не поддавался.

Немало русской водочки испил.

К текиле равнодушным оставался.

 

Писал от черных мыслей и тоски.

Творил от наслажденья и удачи.

Бессильем посеребрены виски,

но попусту талант мой не растрачен.

 

Я рифмой разговаривал с людьми,

отжатыми от прелестей бомонда.

На подкупы не тратил даже миг,

нахрапистым дельцам не бил поклоны.

 

И вот перебираю календарь,

навязчивые слёзы отгоняя.

Россия – ты мой добрый государь,

которому с надеждой присягаю.

Мне позвонила внученька моя.

Я вновь услышал ручеёк журчащий.

Он голосит, душевностью маня,

я говорю – спасибо за участье.

 

А за окном реально рассвело

Исчезла с глаз последняя грустинка.

От добрых слов приятно и тепло,

и оттого оттаяла слезинка.

 

Избыток чувств захватывает грудь,

и эти чувства с радостным отливом.

Мой ручеёк, прошу, счастливым будь.

И я с тобой обязан быть счастливым.

Уходит день, а что нас завтра ждёт?

Фонтан любви иль ненависти плаха,

побитый трон иль Шапка Мономаха.

Никто из нас не знает наперед.

 

И не шепнет о таинствах судьбы

нам даже бог с умением провидца.

И не найдется в мире очевидца,

кто нам предскажет мнение толпы.

 

Родную землю бросив под заклад,

мы задохнулись мнимою свободой.

Поставив крест на собственном народе,

с блудливым взглядом вышли на парад.

 

И оттого клубок сомнений жжет.

Жизнь коротка, и время на исходе.

Мы в забытьи стоим на переходе.

Уходит день, а что нас завтра ждёт?

Зима на шапки не скупится.

Меха из снежных кладовых.

Стоят заснеженные лица

в аллеях парков городских.

Притихли, шапки нахлобучив,

метелью битые дома.

Обильный снег вокзал прижучил,

когда случилась кутерьма.

Забрали снежные заносы

в полон дороги и мосты.

Студеный ветр мозги выносит,

его желания просты.

Под толстым слоем зимних шапок

уже не пыжится земля.

Одна из них свалилась набок,

детишек малых веселя.

Большим прохожим не до смеха,

одышку впору усмирить.

Ликует снежная помеха,

но мы не будем истерить.