Рубрика: Стихи из под пера

Совсем недавно грело солнце,

цветы тянулись к небесам.

Тревожный стук в моё оконце

погодный высветил бедлам.

Настырный град стучал по крышам,

скрывал зелёную траву.

Как будто бес на службу вышел

или зловредный Вельзевул.

Неслись напуганные птицы

под сень проснувшихся берёз.

Бежали люди, чтоб укрыться

от разразившихся угроз.

И только бедная ворона

осталась с яйцами в гнезде.

Тряслась над ними осторожно

по неосознанной нужде.

Инстинкт благого материнства

ей не позволил отступать.

Она погодное бесчинство 

сумела выдержать, как мать.

Смотрю через бокал

на хрупкое созданье.

Дрожит моя рука

от трепетных надежд.

Спешу про свой порыв

сказать без опозданья,

пока хмельной мускат

загадочен и свеж.

Ты смотришь на меня

и сдерживаешь робость.

Зовущие глаза

перечат естеству.

Ты этим гонишь прочь

зияющую пропасть,

и слышится ответ,

касающийся двух.

Спасибо, ангел мой,

за нежное признанье,

за ласковый посыл,

что чувства бередит.

Закончилась зима

напрасных расставаний.

Нам в страстную весну

вернуться предстоит.

Хотел услышать майский гром,

когда свинцом укрылось небо.

И был готов писать пером

о сильном ливне на потребу.

Но вместо грома хлынул град,

подобно снежному гороху.

И я осадкам был не рад,

свернул к родимому порогу.

А град стучал по голове

и барабанил по загривку.

От боли я  осоловел

и потерял свою игривость.

Спасибо старому крыльцу

с его обшарпанным карнизом.

Бежать от града не к лицу,

но я подобным не унижен.

Рассвет погладил солнечным лучом

твоё лицо с закрытыми глазами.

Потом задел открытое плечо

и учинил забаву с волосами.

Ты ощутила нежную игру

и улыбнулась солнцу в полудрёме.

Из-под ночнушки выпорхнула грудь.

Рассвет дождался чудного приёма.

Ты потянулась, пробуя обнять,

но сон прошёл, виденье удалилось.

Заныл будильник, следует вставать.

Большой любви с рассветом не случилось.

С багряным заревом заката

уходит в ночь минувший день.

Уходит тихо, безвозвратно,

забрав с собою даже тень.

Любимый город засыпает.

Из редких окон льётся свет.

И я прилёг, вбивая в память

дневных событий круговерть.

В дремотной мгле предметы, лица

мелькают в грешной голове.

И мне никак не отключиться.

Придётся взглядом соловеть.

Опять непрошеные гости

пришли с бессонницей ко мне.

А с ними спать совсем непросто

и даже в мёртвой тишине.

Постель скрипит под грузным телом.

Подушка дремлет на груди.

Придётся вновь заняться делом,

процесс бессонный  впереди.

Прекрасный юноша смотрел с желаньем в воду,

да так и умер, своим обликом любуясь.

Он не прочувствовал всей прелести свободы,

ушёл из жизни со смиреньем, не бунтуя.

На месте том родилось буйное цветенье

цветов невиданных, воспетых Персефоной.

Они нас вводят ароматом в искушенье

и зазывают лепестковым перезвоном.

Они, как символы обманчивой надежды,

эгоистичны и коварны своим ядом.

Дурманят разум бело-жёлтые одежды

и очаровывают всех, кто с ними рядом.

И эти свойства можно видеть в человеке,

в котором зреет вирус самолюбованья.

Который вряд ли возбудится, словно ветер,

а будет тешиться унылым завываньем.

Цветок, поэтами забытый.

Дитя весенних теплых дней.

Ветрами северными битый

за то, что не был им родней.

Я в первый раз увидел трепет

его нежнейших лепестков,

когда пошёл на птичий лепет,

попав на лежбище цветов.

Они манили белым цветом

и древнерусской красотой.

Игривый взгляд я в них приметил

и напросился на постой.  

Я целый день общался с ними

и не пытался их сорвать.

А взял на память только снимок

с желаньем миру рассказать.

Тёплым взглядом меня обними.

Одари лучезарной улыбкой.

Мои нежные чувства прими

и прижмись ко мне ласковой рыбкой.

Я сумею понять твой порыв

и отвечу на это с желаньем.

Переливы любовной игры

нас накроют волной обожанья.

Мы сольёмся под этой волной

и забудем про прежние муки.

Нить судьбы нашей будет иной

без надрывного чувства  разлуки.

Стремится солнышко к закату.

Счастливый день сменяет ночь.

Носитель счастья безвозвратно,

потупив взор, уходит прочь.

Уходит прочь, не попрощавшись,

растаяв в мареве ночи.

Остался отблеск обещанья

на робком пламени свечи.

И даже запах аромата

исчез в кромешной темноте.

Кричу с надеждой о возврате,

но звуки тонут в пустоте.

Нам прошлый год, сдавая вахту,

С издёвкой вымолвил — гудбай.

Короновирус нам сосватал,

искать лекарство поспевай.

Тиранит вирус государства,

сажает мир на карантин.

Приводит к смерти тех, кто старый.

Крушит, как подлый господин.

И никуда теперь не деться.

Он вездесущ и нагловат.

Одно, единственное средство –

в уединении прибывать.

Но как коварно заточенье.

Как неприятен нудный час.

Такое самоотреченье –

сплошная каторга для нас.

Но мы страшнее побеждали

а, значит, вирус победим.

Молва гласит, что крепче стали

народ, который неделим.