Красивой россыпью медалей
отмечен разум молодых.
Везут в страну из разных далей
наград несметно золотых.
И нет вершин олимпиадных,
которых юности не взять.
Умов в России мириады,
и это миру надо знать.
Мелодию романса шепчет ветер.
Душа находит нужные слова.
Она выводит с грустью о заветном.
И грусть гитаре вовсе не нова.
Звучат ее натянутые струны,
мотивом создавая непокой.
Вальсируют слова дорожкой лунной
и эхом отдаются за рекой.
Бежит неугомонная слезинка
по милой не целованной щеке.
Найдется ли заросшая тропинка,
чтоб счастье не грустило вдалеке?
Найдется, если музыка романса
с душевными словами воспарит.
Влюбленным не дано другого шанса —
надеяться на чувства и любить.
Тройка мчится в чистом поле.
Рысью скачет коренник.
Пристяжные ищут волю,
только шанс их невелик.
Ветер рьяно выбивает
снежный вихрь из-под саней.
Колокольчик задирает,
тот играет веселей.
Сколько силы в русской тройке,
сколько стати в лошадях.
Не жалей ямщик постромки
и полозья на санях.
Дай свободою напиться,
ты же сам о ней мечтал.
И несется тройка – птица
в голубеющую даль.
Жизнь прекрасна, но так быстротечна.
И дается она только раз.
Не меняйте ее на беспечность,
Не держите ее про запас.
Раскрывайтесь объятиям ветра,
Теребите коварную лень,
Восхищайтесь гармонией света,
Не ищите бездарную тень.
Мир нуждается в ваших поступках,
В целомудрии ваших идей.
Просто так благодать не наступит
И надежда не будет светлей.
В узелках не храните обиды.
Берегите бесценных друзей.
Пусть родные не будут забыты
в круговерти насыщенных дней.
Не жалейте открытой улыбки
с добавлением ласковых слов.
Нет возможности править ошибки
в быстротечности данных годов.
Как короток сегодня день.
Как хмур закат на небосводе.
Занудный ветер дребедень
печальным посвистом выводит.
Давно оборвана листва,
обвисли кроны у деревьев.
И лишь зеленая трава
кичится новым озареньем.
Прохладный ливень лихо смыл
манящий цвет осенних радуг.
Пейзаж представленный уныл
и не несет былую радость.
Мне женский образ придает
душевных сил бездонный кладезь.
И по крупицам отдает
святой любви большую радость.
Я с ним уверенно иду
в волшебный мир с названьем «нежность».
И верю в то, что там найду
свою счастливую надежду.
Я с ним сумею написать
судьбой взращенные поэмы.
Их женским именем назвать,
не находя другой дилеммы…
…Какое чудное тепло
мне с женским именем дается.
Бурлит восторгом моя плоть
и в чутком сердце отдается.
Осенний снег летит с простуженных небес.
Но до земли дойдет не каждая снежинка.
А небосвод похож на сказочную взвесь,
в которой солнце отражается на льдинках.
Предвестник холода и робкий озорник,
он намекает нам на зимние одежды.
И вот уже садовый мрамор и гранит
накрыт на зимушку попоной безутешной.
Отголосилась осень криком журавлей.
Оттанцевались листопадные утехи.
Ноябрь не будет ни красивей, ни милей,
но вряд ли кончатся осенние потехи.
Ингерманландия – земля трех измерений.
По-фински – маа, а по-шведски будет ланд,
по-русски — ия в окончательном биений.
Она — сокровище потомственных землян.
Ее расцвет в многообразии народов.
Ее краса в культурной ценности людей.
Она живет не мнимой прелестью свободы,
а целомудрием традиций и идей.
Здесь чудь жива и водь историей божится.
Поют ижоры и карелов слышен сказ.
И все смогли с единой матерью сдружиться.
И Русь не сводит с них своих счастливых глаз.
Чудная речь звучит в названиях поселков.
Лежит в сохранности большой культурный пласт.
Ингерманландия встречает новоселов
и помогает им добром напиться всласть.
Под мелодию Вивальди
закружил нас листопад.
Ветер – взбалмошный идальго,
подпевал нам невпопад.
Златоглавые березы
жались к клену – молодцу.
Он шептал им что-то прозой.
Красный цвет ему к лицу.
И стояли скромно сосны,
продолжая зеленеть.
Им цвета, что дарит осень,
богом не дано иметь.
Но мелодия Вивальди
прозвучала и для них.
Ветер трогал их за талии
и от нежности затих.
Не летают больше листья,
под ногами лишь шуршат.
И слова – ты самый близкий,
сладко голову кружат.